Война вошла в судьбу ребенка, лишив его имени, превратив в безмолвную жертву с ярлыками: «рабочая сила», «груз», «единица учета». Так случилось и с моим прадедушкой — Николаем Константиновичем Кундро, бывшим малолетним узником фашизма.
«Врата памяти» мемориального комплекса «Тростенец» на месте крупнейшего в Беларуси лагеря смерти в годы Великой Отечественной войны.
Со слов моей бабушки, он не любил об этом говорить. Никогда. Даже если ночью снился кошмар о тех страшных событиях, просыпался и молчал.
Но однажды рассказал. Уже под старость. Сидели на кухне, пили чай. И вдруг — вырвалось. Говорит: «Мне тогда четырнадцать было. Немцы пришли, вывели всех, кто постарше. И меня — с ними. Повезли на узловую станцию в Годутишки, на белорусско-литовской границе. Конвой, колючка, бараки — дощатые, холодные. Земля мерзлая, не подкопаешь. Фашисты поднимали узников затемно и что-то кричали. По-немецки не понимал, но знал: вставай, а то ударят прикладом. Кормили баландой. Ложки не было, хлебали из одной миски на троих. А работали с утра до ночи».
Режим был изнурительный. Узников использовали на самых тяжелых участках: многокилометровых лесозаготовках, ремонте стратегической железной дороги на линии Вильно — Подбродье, которая имела важное значение для снабжения восточного фронта вермахта.
После окончания Великой Отечественной войны прадедушка трудился в колхозе трактористом. Он рано женился, в семье родились две дочери. Жили в деревне Курополье Поставского района. Там воспоминания о войне постепенно отступили. Хотя самым трудным было для бывшего узника — научиться жить заново после войны.
Моего прадедушки уже нет, он умер 10 лет назад. Для нашей семьи это невосполнимая потеря. Утешает то, что остались хотя бы крупицы его воспоминаний.
То немногое, что мы знаем о прадедушке, дошло до нас и через рассказы его дочери, моей бабушки. Истории детей-узников редко бывают подробными: слишком страшные события ломают способность пересказывать. Но даже если в семье нет полной «летописи-хроники», остаются факты, которые нельзя забывать. За ними то, что выдержал четырнадцатилетний мальчик и… не сломался.
Мы, его внуки и правнуки, дышим, смеемся, растим детей. Наша память — не громкие слова. Наша память — мы сами, род, который не прервался благодаря прадедушке.
© Авторское право «Витьбичи». Гиперссылка на источник обязательна.
