5 марта / «Витьбичи» / Наталья Дроздова /. Сегодня, 5 марта, исполняется 130 лет со дня рождения выдающегося классика белорусской литературы Кондрата Крапивы, чье творчество оставило большой след в отечественной культуре, науке и искусстве, чьи произведения актуальны и по сей день.
Кондрат Крапива в рабочем кабинете с семьей: сыном Игорем, невесткой Зоей, внуками Еленой и Николаем
Жаба ў каляiне», «Дыпламаваны баран», «Ганарысты парсюк»... Кто со школьной скамьи не помнит басен Кондрата Крапивы! Его настоящее имя Кондрат Кондратьевич Атрахович. Это была многогранная личность – писатель, драматург, мастер эпиграммы, переводчик, энциклопедист, ученый, общественный деятель.
Сегодня хранителем семейного архива и живых воспоминаний о писателе, правообладателем его наследия является внучка – Елена Атрахович, кандидат искусствоведения, заведующий кафедрой дизайна моды БГУ. Накануне славного юбилея Кондрата Крапивы мы связались по телефону с Еленой Игоревной, которая любезно поделилась воспоминаниями и ответила на вопросы корреспондента «Витьбичей».
– Елена Игоревна, ваш дедушка прожил очень интересную и большую жизнь, он умер в 1991 году, не дожив буквально двух месяцев до своего 95-летия. Личность в истории... А каким великий человек был в жизни, в быту, в кругу семьи? Каким вообще вам запомнился Кондрат Кондратьевич?
– Этим вопросом вы вернули меня к тому, чем я очень интересуюсь особенно в последнее время, глубоко занимаясь изучением истории нашего рода, древом жизни. Трудно представить, что такой просвещенный человек, как мой дедушка родился в семье простого белорусского селянина, который едва знал грамоту. А мать деда и вовсе могла вывести всего несколько букв, но никак не связать их в одно слово.
Да, долгое время мы жили одной большой семьей, вместе с бабушкой и дедушкой, потом в соседних квартирах, и я очень хорошо помню его. Кстати, что интересно, в семье мы разговаривали как на белорусском, так и на русском языке, то есть я выросла в среде естественного двуязычья, которое и по сей день бытует у нас. Конечно, белорусский язык дедушки был очень красивым, сочным, своеобразным. Он знал еще несколько славянских языков и немецкий. Дедушка был сильным человеком. В молодые годы у него с моей бабушкой Еленой Константиновной младенцем умер первый ребенок, в 1922 году родился сын Борис, который погиб в годы Великой Отечественной войны. Есть такая грустная статистика о том поколении 20-летних: из 10-ти ушедших на фронт живым возвращался только один...Борис погиб под Сталинградом. Тяжело заболела и умерла дочь Кондрата Кондратьевича. Так что единственным сыном остался мой отец – Игорь Кондратьевич, мы с братом – двое внуков. С дедушкой мы очень дружили – и в детстве, и в школьные годы, он еще порадовался моему окончанию аспирантуры.
Вообще, несмотря на свою внешнюю суровость, Кондрат Кондратьевич был очень контактным человеком. У нас в доме перебывало столько интересных, знаменитых людей. Наверное, весь Союз писателей БССР – так точно! Дедушка и бабушка были очень хлебосольными. Особенно часто любили захаживать к нам Иван Шамякин, народный артист СССР Леонид Рахленко, который играл в пьесах деда, мне трудно перечислить всех, друживших с дедушкой. К нему приезжали и члены правительства, и простые люди, крестьяне, например, из его родной деревни Низок, что в Узденском районе (сейчас – в Минской области). И для всех Кондрат Кондратьевич, невзирая на огромную занятость, находил время, чтобы пообщаться, поговорить.
Запомнился еще тем, что в семье он создавал ощущение надежности. На него всегда можно было положиться, он был уверенным, что любая проблема разрешаема и никогда не отмахивался, не ссылался на занятость – выслушает внимательно, рассудит, даст совет, поможет. Нес ответственность за какие-то решения в семье, которую всегда ставил во главу угла. Дед был человеком семейным. И это создавало хорошую атмосферу защищенности в доме. Но в то же время был строгим. Например, вот такая бытовая деталь: ты лежишь на диване, читаешь, потом книгу на пол положишь. Ох, как дедушка не любил этого! К книгам у него к тому же было святое отношение. Он еще до войны собрал очень большую библиотеку, затратив на нее даже все деньги от Государственной премии СССР, которую получил за пьесу «Кто смеется последним». К сожалению, библиотека вместе с домом сгорела во время Великой Отечественной войны. Но в послевоенное время он вновь с азартом взялся за собирательство.
– Как вы считаете, что было такого удивительного в Кондрате Крапиве – и как в человеке, и как в писателе, – что помогло прожить ему такую удивительную жизнь, пройти войны, остаться в живых, избежать репрессий и фактически смело писать всю жизнь о том, что он считал нужным и важным?
– Несомненно, некоторые элементы счастливой случайности присутствовали в его судьбе. Но многое ведь и он сам в своей жизни создавал, организовывал себя. Дедушка, между прочим, был человеком очень строгих правил, это все знали и отмечали. В быту – очень режимный человек, во главе угла всегда было выполнение режима, даже тогда, когда он уже не работал, ушел из академии на пенсию, а было ему за 80! Режим дня он все равно соблюдал, организм у него работал как часы, возможно, это и помогало ему во многом, да и генетически, от природы Кондрат Кондратьевич был могучим человеком! Невзирая на высокий статус, был скромным, даже аскетичным, для него главным всегда оставалось наличие удобного стола, за которым можно работать. Его жизнь была насыщенной, хотя и не всегда радостной, а даже трагической, но жизненные испытания его духовно закаляли.
В семье у нас известна и такая легенда. В юности он влюбился в девушку Катю Абакшину, когда жил и работал в Осташково. Молодые люди даже хотели пожениться, но ее родители были против бедного народного учителя. Их разлучили, но когда Кондрат Атрахович уходил на Первую мировую войну, девушка подарила ему старый серебряный рубль и сказала, что он будет хранить любимого человека всегда. Хотите верьте, хотите нет – серебряный рубль действительно оказался оберегом, дедушка прошел четыре войны и его даже не ранило ни разу! Дедушка рассказывал про случай на финской войне, когда в него прицелился и стрелял снайпер, но дедушка именно в это мгновение зацепился ногой, споткнулся и упал – пуля в самом прямом смысле пролетела над головой. Это были доли секунды, но они его спасли. А Катю выдали замуж, но потом она нашла дедушку, они переписывались многие годы, но больше не встретились никогда. И рубль потерялся.
– Обычно так бывает, что люди, которые умеют вызывать смех у читателя, зрителя, слушателя, нередко сами в жизни остаются очень серьезными. В этом отношении, каким был ваш дед?
– В жизни он был строгим, сосредоточенным, постоянно о чем-то думал. Но был человеком ироничным, самоироничным. У него было своеобразное чувство юмора – естественное, органичное, я бы сказала, не задевающее и не унижающее никого. Для него юмор был не просто одним из художественных литературных приемов, а частью его мировоззрения. Он шутил не как весельчак, а как осмысляющий реальность наблюдатель.
– Елена Игоревна, кем Кондрат Кондратьевич себя сам в большей степени считал: писателем, баснописцем, драматургом, переводчиком, ученым? Как вообще он успевал всё, как строился его день?
– Он был не просто свободным писателем, а вел большую деятельность в Академии наук, возглавлял отделение общественных наук. Были у него и депутатские обязанности. Я даже помню, как дедушка разбирал большую почту – люди просили решить квартирный вопрос, с устройством в детский садик, помочь прописать внука... И помогал по возможности. Конечно, он был освобожден от бытовых проблем, тут главную скрипку играла бабушка. Дедушка очень рано вставал, когда приходил с работы, то мог немного полежать, отдохнуть, а потом садился за свой громоздкий, старинный стол – мы его, кстати, отдали в музей, и писал до двух-трех часов ночи. Кстати, пользовался ручкой, причем предпочитал не шариковую, а именно чернильную. А его пишущая машинка «Фортуна», которую дед приобрел после войны, – единственный раритет, который я оставила у себя дома и храню ее как дорогую память. На ней напечатаны многие произведения, которые вошли в литературную сокровищницу. Как-то мой отец купил дедушке электрическую пишущую машинку, но творчество на ней не пошло, как признавался сам Кондрат Кондратьевич.
– Елена Игоревна, что сегодня представляет собой наследие Кондрата Крапивы, архив, которым вы владеете?
– После ухода из жизни дедушки остался очень богатый архив. Он разрозненный. Поскольку нет отдельного музея Кондрата Крапивы, этот вопрос не решен, то часть экспонатов находится в литературном музее Якуба Коласа, немного – в музее Янки Купалы, большая часть архива хранится в Государственном музее истории белорусской литературы: это рукописи, фотографии, письма. Очень симпатичный музей, созданный с любовью и необыкновенным трепетом, есть в Узденской средней школе. Это единственный музей Кондрата Крапивы.
– Василий Шукшин сказал как-то: «Три вещи важны в человеке – как он родился, как женился, как умер». Как ушел из жизни ваш дедушка?
– Он оставался человеком при ясном уме, работал до последнего дня, пока организм не стал ощущать слабость. Я с ним поговорила буквально за день до его ухода, он интересовался всеми делами. Потом сказал, что устал, немного полежит. Он умер на рассвете, в пять утра 7 января. Кондрат Кондратьевич всегда говорил, что у него еще много планов, но он сознавал, что и сделал за свою большую жизнь очень много. Он не был заносчивым человеком, но цену себе всегда знал и понимал значимость, свою роль в литературе, науке.
© Авторское право «Витьбичи». Гиперссылка на источник обязательна.
