Умение делать выводы — показатель высокого уровня развития личности. В проекте «Витьбичей» «Выводы делайте сами» мы предоставляем своим читателям факты и оставляем за ними право самим их обдумать, осмыслить и подвести логическую черту.
Фото: pixabay.com.
Еще недавно сообщения о нападениях на учеников с оружием в руках ассоциировались прежде всего с США. Очередная трагедия за океаном — сочувствие погибшим, споры о доступности оружия, обещания усилить безопасность. И снова всё по кругу. Но недавно подобные новости пришли из соседней Польши. Причем для того, чтобы посеять страх в школах целой страны, преступникам даже не понадобилось огнестрельное оружие…
Всего за четыре дня, с 7 по 10 октября, в Польше произошли три нападения на образовательные учреждения. Как итог, один человек погиб, еще 14 пострадали. В Остроленке 19-летний учащийся ранил девять человек, на следующий день в Лещидоле-Новинах 15-летний бывший ученик убил сотрудницу школы и ранил еще двоих, а 10 октября в Варшаве нападение 21-летней учащейся закончилось ранениями трех женщин. Отдельно в Серпце задержали подростка, подозреваемого в подготовке нападения. И как мы уже знаем из иностранной прессы, все преступления совершались с применением холодного оружия, и только его.
Особенно жуткая деталь второго нападения, когда подросток пришел в школу в шлеме с камерой для съемки своего преступления в режиме online. Польская полиция впоследствии подтвердила наличие видеозаписи. Зачем ему потребовалось снимать происходящее? Вариантов есть множество, но пусть с этим разбирается местное следствие. Пока же премьер Дональд Туск предположил, что намерением было запечатлеть нападение. Как видим, здесь аналитика высшего уровня! Окончательные мотивы преступления, конечно же, будут устанавливать соответствующие компетентные органы. Но сам факт появления камеры там, где решалась человеческая жизнь, заставляет в очередной раз задуматься, что для кого-то трагедия превращается в «online-контент», а для кого-то— в трагедию всей жизни.
Но на этом всё не закончилось, и дальше «процесс» пошел по другому сценарию. Интернет наполнился угрозами некой «кровавой пятницы». При этом часть школ отменяла занятия, родители боялись отпускать детей на уроки, полиция проверяла учебные заведения по всей стране. К воскресенью, 11 октября, по сведениям польских властей, было проверено около 64 тысяч школ и задержано 117 человек по подозрению в угрозах либо хранении опасных предметов. В то же время полиция не подтвердила ни единого плана нападений, ни организованного интернет-челленджа. Случившиеся преступления вызвали всеобщую панику, что вполне объяснимо. Позже пошел поток домыслов и слухов, которых хватило, чтобы обычный школьный день превратился в чрезвычайную ситуацию национального масштаба.
И тут хочется задать один вопрос: откуда такая жестокость и почему о ней заговорили именно сейчас? Не будем торопиться с удобным объяснением, будто в Польше внезапно возникла «эпидемия» школьных убийств. Подобные нападения прежде были там редкостью, а связь между октябрьскими эпизодами не доказана. И всё же то, о чем говорят сами польские специалисты, выглядит куда тревожнее сухой криминальной сводки.
Так, заместитель министра образования Польши Паулина Пехна-Венцкевич в эфире TVP Info заметила: «Повсеместная агрессия безответственных взрослых заставляет молодых людей убегать в другой мир». А еще немного позже в своих рассуждениях эта чиновница делает предположение, что и здесь могут быть замешаны «плохие русские». Ну конечно, как же без них! Также, с ее слов, одинокие подростки могут встретить тех, кто готов использовать их уязвимость. Вот и получается странная картина, что взрослые поляки выясняют отношения на повышенных тонах, общественная дискуссия, в том числе польских политиков, всё чаще напоминает словесный бой, а потом те же взрослые удивляются, откуда дети берут примеры агрессивного поведения, не забывая при этом приплести очередной «русский след»! Конечно, далеко не каждый подросток повторяет увиденное. Но вопрос о том, какие образцы ему предлагают, от этого никуда не исчезает.
Судебный психолог Мацей Шашкевич в интервью Wirtualna Polska констатировал: «Мы наблюдаем всё более сильную радикализацию общества, которая продолжает нарастать». Он допускает, что отдельные нападавшие могут подражать другим, но не считает подражание универсальной причиной. За опасным поступком нередко скрываются личные обстоятельства, конфликты и переживания, о которых окружающие слишком поздно узнают. Это экспертная оценка, а не установленный следствием мотив каждого польского преступника. Однако вопрос он задает верный: если агрессия становится привычным языком общения, чему в итоге учится наше молодое поколение? И это применимо не только к Польше, но к любой другой стране мира.
Здесь начинается самое неприятное для современного общества. На словах все за безопасность детей, но на деле же ребенок нередко оказывается между занятыми родителями, перегруженными педагогами и телефоном, который всегда рядом. В сети его могут выслушать, поддержать, а могут и направить в опасное сообщество. Психолог Аннета Пересьвет-Солтан объясняет в интервью Euronews: «То, что дети не умеют справляться со своими эмоциями и, можно сказать, ничем не привлекают к себе внимания, вовсе не означает, что они не нуждаются во внимании и помощи». Она называет стресс, трудности общения, дефицит психологической поддержки и подчеркивает необходимость разбирать каждый случай отдельно. Иными словами, готового «портрета школьного нападавшего» не существует. Отсюда и сложность профилактики.
Вспоминается известная мысль из классики советского кинематографа «Доживем до понедельника»: «Счастье — это когда тебя понимают». Сегодня она звучит не так романтично, как в 70-е годы в Советском Союзе, а гораздо, гораздо более серьезно. Можно установить в школе десяток камер, посадить кучу охраны, но ни одна из них не спросит у подростка, почему он перестал разговаривать с друзьями, кого боится и что собирается делать завтра. Это должны заметить взрослые. Причем вовремя, а не тогда, когда новостные ленты уже публикуют в некрологах фамилии пострадавших…
Дональд Туск после происшествий заговорил о культе насилия, интересе части молодежи к образам массовых убийц и экстремистской символике. Польское правительство распорядилось усилить полицейское присутствие, подготовить инструкции для школ, расширить психологическую помощь и активнее отслеживать угрозы в интернете. «Когда речь идет о безопасности детей, нет места компромиссам — ни политическим, ни организационным, ни воспитательным», — заявил премьер 11 октября. И с этим трудно не согласиться. Только невольно возникает другой вопрос: а почему столь внушительный перечень мер появился уже после гибели человека? Или это правило уже такое, что «пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Пока одни обсуждают, кто виноват, другие проверяют десятки тысяч школ. Охрану можно усилить приказом. Доверие ребенка приказом не восстановишь.
Есть здесь и еще одна ловушка. Чем подробнее средства массовой информации рассказывают о преступнике, его одежде, символике и интернет-следе, тем легче невольно сделать его главным героем истории. Именно поэтому разумно звучит предостережение о том, что нельзя превращать исполнителей нападений в знаменитостей. Это один из самых важных вопросов к сегодняшним медиа. Рассказывать нужно прежде всего о причинах, которые удастся доказать, и о том, как предотвратить следующую беду. А не устраивать преступнику посмертную или прижизненную рекламную кампанию.
Теперь о другом, не менее болезненном вопросе — оружии. Польские нападения были совершены с ножами, поэтому сваливать случившееся на свободную продажу огнестрельного оружия было бы подменой фактов. Но давайте зададим себе простой вопрос: что будет, если такие последствия возможны без пистолетов и автоматов и чем может закончиться подобный срыв там, где оружие гораздо доступнее?
В качестве примера приведем в очередной раз Соединенные Штаты Америки. По данным американских Центров по контролю и профилактике заболеваний, в 2022 году огнестрельные ранения были ведущей причиной смерти детей и подростков в возрасте от одного года до 19 лет. Речь о разных обстоятельствах — убийствах, самоубийствах и несчастных случаях, а не исключительно о школьной стрельбе. Эти цифры нельзя механически переносить на Польшу или Беларусь. Но и делать вид, будто широкое распространение оружия не несет дополнительных рисков, было бы слишком беспечно. Для человека с преступным намерением доступ к оружию способен изменить цену одной минуты агрессии.
В Беларуси тоже время от времени звучат предложения расширить возможности покупки и ношения оружия для самообороны. Сторонники такого подхода говорят о праве человека защитить себя, противники — о риске бытовых конфликтов, случайных смертей и попадания оружия к тем, кому оно вообще не должно доставаться. Это разные аргументы, которые следует обсуждать предметно. Но после американских трагедий и польской недели страха по меньшей мере странно обещать, будто дополнительный пистолет непременно сделает общество спокойнее. И, как по мне, подобная модель безопасности в отношении разрешения на покупку личного оружия в нашей стране неуместна. Совсем!
С этого учебного года в школах Беларуси введены новые правила безопасности, которые прежде всего направлены на профилактику различных правонарушений в учебных заведениях. Только за первые три учебных дня сентября сотрудники Департамента охраны выявили в школах 18 запрещенных предметов, включая ножи и заточки. Проверки помогли их обнаружить. Хорошо, что обнаружили. Но на этом ставить точку рано. Сам по себе досмотр не объяснит, зачем школьник принес опасный предмет и не стоит ли за этим травля, конфликт, желание напугать кого-то или совсем иная причина. Рамка на входе может найти нож, а вот проблему, из-за которой он оказался в школьном рюкзаке, способны заметить только взрослые.
Поэтому урок польских событий для нас заключается не в призыве превратить каждую школу в крепость. Необходимы понятные правила сообщения об угрозах, работающие школьные психологи, внимательные классные руководители, реальная профилактика травли, буллинга и взаимодействие родителей, педагогов и милиции. Разумеется, без подозрительности к каждому тихому или замкнутому ребенку: психологические трудности сами по себе не означают опасности для окружающих. Речь о конкретных угрозах и своевременной помощи, пока конфликт еще можно разрешить словами.
В «Двенадцати стульях» была горько-смешная формула: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». В случае со школьниками такой подход неприемлем. Наши дети не должны в одиночку справляться с травлей, угрозами и опасным влиянием Сети. Жаль, что это не всегда помнят взрослые. Ведь нам было бы неплохо знать: безопасность измеряется не только числом патрулей после трагедии, но и количеством бед, которые удалось заметить заранее. Вот на такую предупредительно-профилактическую работу и нужно направлять наши основные усилия.
Польша сегодня считает задержанных, проверенные школы и новые инструкции. США годами спорят о границах права на оружие, переживая очередные трагедии. Нам же важнее не перенять чужой страх вместе с чужими ошибками. Уберечь детей — значит не просто поставить охранника у двери, а не оставить их один на один со своими проблемами, с озлобленностью, безразличием и соблазном ответить насилием на насилие! Ну а тем, кто по-прежнему видит в более свободном обороте оружия универсальный рецепт спокойствия, стоит еще раз посмотреть на происходящее по ту сторону границы и за океаном. Кому от этого станет безопаснее — выводы вы, как всегда, сделаете сами!
© Авторское право «Витьбичи». Гиперссылка на источник обязательна.
