Что делать родителям, если ребенок стал жертвой буллинга? Рассказывает психолог

— С этой дилеммой родители сталкиваются чаще всего. Нам очень сложно балансировать между двумя крайностями: впасть в панику и побежать разбираться в школу из-за небольшого конфликта или отмахнуться от проблемы словами «сами разберутся», когда ребенка уже вовсю систематически унижают или запугивают. Чтобы понять, что происходит на самом деле, родителю нужно «включить» наблюдателя и оценить, как развивается ситуация, как реагирует ребенок и что происходит вокруг него.

— При обычном конфликте ситуация волнообразная. Сегодня дети поругались, завтра помирились или просто разошлись по разным углам. Конфликт — это всегда столкновение интересов в конкретной точке: кто-то кого-то толкнул, не уступил, сказал обидное. Стороны высказывают взаимные претензии, эмоции накаляются, но участники могут защищать себя на равных. Как только причина уходит, накал спадает. А вот при буллинге процесс развивается по спирали, и давление только растет.

— У конфликта всегда есть какой-то повод, а у буллинга его нет, только цель — вытеснить ребенка из коллектива, сделать изгоем. Если история продолжается, неделя за неделей всё только ухудшается, то это очень тревожный знак. Буллинг — процесс и длительный, и системный. В конфликте есть просто участники, а при травле внутри коллектива всегда распределяются роли. Зачинщик буллинга — агрессор — сперва делает первые пробные нападки. Это могут быть колкости, пинки, толчки. Он проверяет, даст ли жертва отпор и как отреагируют окружающие. Если отпора нет, а нападки продолжаются, то подключаются остальные дети — они становятся свидетелями. И именно от их позиции часто зависит — прекратится травля или наберет обороты.

— Они хоть напрямую и не участвуют в буллинге, но у них свои, очень важные роли. Есть те, кто хихикает, снимает на телефон, распространяет слухи, создавая агрессору «свиту». А есть те, кто не одобряет травлю, сочувствует жертве в глубине души, но панически боится оказаться на ее месте, поэтому ничего не делает. Иногда в этой системе появляются защитники — единичные смельчаки, которые не боятся выступить против агрессора и открыто поддерживают жертву. Если к ним присоединятся молчаливые свидетели, то вся структура буллинга начнет ломаться, и ситуация изменится в лучшую сторону.

— Поскольку обычный конфликт — событие, то он вызовет бурную реакцию: слезы, гнев, острое желание поделиться со взрослым, конечно, если в семье теплые отношения. А вот при травле дела обстоят иначе: ребенок замыкается. По статистике международных исследований и оценкам психологов, более 50–60 процентов детей скрывают факт буллинга. Чем старше становится ребенок, тем ниже вероятность того, что он доверится взрослым.

— Самый сильный барьер — страх. Дети боятся, что если родитель придет в школу и начнет разбираться, то станет только хуже: агрессор и его «свита» не только не отстанут, но и начнут мстить с тройной силой. Кроме того, возможно, просто стыдно быть объектом насмешек и унижений. Признаться в собственном бессилии сложно даже взрослому человеку, что уж говорить о ребенке, тем более если это подросток. Иногда за молчанием стоит чувство вины: из-за длительного давления жертва начинает думать: «Со мной и вправду что-то не так».

— Нужно обращать внимание на соматические «звоночки»: утренние боли в животе, головная боль перед выходом в школу, трудности с засыпанием, кошмары, частые простуды — всё это реакция организма на хронический стресс. Еще один сигнал — резкие перемены в настроении и поведении. Если ребенок, который раньше охотно рассказывал, как прошел день, стал закрываться в своей комнате и неохотно отвечать на любые вопросы — это однозначно «красный флаг». Могут появиться необъяснимые вспышки агрессии дома: накопленный стресс и бессилие вымещаются на близких. Часто страдает успеваемость, пропадает интерес к любимым хобби. Если буллинг перешел в прямую физическую агрессию, то тут уже появятся ссадины, синяки и регулярно испорченные вещи. Золотое правило для родителей: активный и жизнерадостный ребенок за пару недель или месяцев превратился в замкнутого, хмурого и часто болеющего — повод деликатно разобраться в проблеме.

— Не гадать по лицу ребенка, а бережно вывести его на искренний разговор. Найдите спокойное время, когда вас никто не будет прерывать. Забудьте прокурорское «Кто первый начал?». Сначала создайте доверительную обстановку, а когда ребенок будет готов говорить, аккуратно расспросите его о чувствах и обстановке. Страх и бессилие — это главные маркеры того, что граница конфликта пройдена и началась травля.

— Допустим, худшие опасения подтвердились. Ребенок доверился и признался: «Меня травят». Первая реакция любого родителя — это шок, ярость и желание немедленно навести порядок. Что нужно делать? 

— Буря эмоций в такой момент — это нормально. Но родителю важно помнить: сейчас ребенок смотрит на вас как на спасательный круг. Если вы впадете в панику или начнете кричать от злости, он решит, что ситуация безвыходная и испугается еще сильнее. Положение только усугубится. Поэтому первое, что нужно сделать, — справиться со своими эмоциями. А дальше важно дать ребенку три главных послания любыми понятными словами: «я тебе верю», «ты не виноват в том, что происходит» и «ты больше не один, я с тобой и я тебе помогу». Это возвращает ребенку базовую безопасность.

— Дальше начинается холодная аналитика и сбор фактов. Важно расспросить как можно подробнее: кто и что конкретно делал и говорил, как давно это продолжается, кто из взрослых это видел. Если есть какая-то переписка в телефоне, сделайте скриншоты. Зафиксируйте все, что сможете: синяки, испорченные вещи, факты того, что с ребенком систематически отказываются вставать в пару на физкультуре или брать в команду для работы над проектами. Понятно, что психологическое насилие сложнее доказать, чем физическое, но нужно собрать максимум информации.

— Не нужно звонить родителям обидчика или самостоятельно разбираться с чужими детьми, угрожать или кидаться в крайности. Родители агрессора почти всегда уходят в «глухую оборону». Это приведет лишь к скандалу, и проблема не решится. Оставайтесь в правовом поле, чтобы не навредить. И, конечно, не стоит бездействовать. Если в конфликте ребенку обязательно нужно давать возможность справиться с проблемой самому, то с буллингом это не работает, потому что силы не равны.

— Именно. Идти нужно не к обидчикам, а к тем, кто отвечает за безопасность детей в стенах учебного заведения: к классному руководителю, психологу, завучу, директору. Главное, что должна сделать школа в самом начале, — это признать проблему и остановить насилие, будь то физическое или психологическое. Буллинг — процесс групповой и динамический. Нельзя просто приструнить агрессора или перевести его в другой класс, от этого атмосфера не станет автоматически дружелюбной. Нужна системная работа, направленная на сплочение коллектива, развитие эмпатии и командообразование. Если ситуация не меняется и наладить сотрудничество в этом направлении не удается, то стоит серьезно задуматься о смене учебного заведения: буллинг не исчезнет сам собой.

— Травля может появиться в любой школе или от этого есть «иммунитет»? 

— Да, такое может случиться абсолютно в любой школе, независимо от ее статуса и географического положения. Автоматической страховки от этого нет. Буллинг — не проблема «плохих» детей и неблагополучных школ, это болезнь коллектива, которая развивается там, где для нее есть определенные условия. Важным фактором здесь будет общая атмосфера в школе, которая определяет повседневную культуру общения между преподавателями и детьми. Резкие замечания, повышенный тон или неуместная ирония быстро становятся привычной моделью поведения, которую ученики перенимают друг у друга и у взрослых. Без взаимного уважения и бережности в повседневных разговорах любые проявления давления начинают казаться нормой.

— Что еще ослабляет «иммунитет» школы? 

— Равнодушие и позиция невмешательства. Когда взрослые замечают первые признаки напряжения в коллективе, но по разным причинам не придают им значения или надеются, что дети разберутся сами. Как только участники конфликта видят, что четкой реакции со стороны школы нет, ситуация начинает усугубляться. Буллинг находит благодатную почву именно там, где не хватает активной позиции и поддержки взрослых.

— Там, где создана безопасная и поддерживающая среда. Во-первых, действует правило нулевой терпимости к любому насилию. Это значит, что любая, даже самая мелкая насмешка или толчок в коридоре, сразу замечаются и пресекаются. Во-вторых, детей учат договариваться, уважать чужие границы и открыто говорить о проблемах. И в-третьих, там нет «невидимых» детей. Каждый ребенок — со всеми своими особенностями — чувствует себя принятым и ценным для этого сообщества. Благоприятный климат — это не отсутствие разногласий, а готовность слышать друг друга, вовремя приходить на помощь и создавать безопасное пространство для учебы и общения.